Нас ожидает коренная перестройка основных отраслей

01.04.2015

Глава направления «Молодые профессионалы» АСИ Дмитрий Песков о смысле Национальной технологической инициативы.

В конце 2014 года президент Владимир Путин поручил разработать Национальную технологическую инициативу (НТИ) – набор мер по поддержке развития в РФ перспективных отраслей, которые могут стать основой глобальной экономики через 15–20 лет. Директор направления «Молодые профессионалы» в Агентстве стратегических инициатив (АСИ) Дмитрий Песков рассказал в интервью «Ъ» о том, зачем руководству страны потребовалась новая инициатива и кто и как будет ее разрабатывать.

Первые результаты по НТИ должны быть представлены президенту в июле. Что предполагается сделать за это время?

В президентскую инициативу вовлеклись очень разные структуры с различными подходами к тому, что такое НТИ. Во взгляде разных институтов развития и министерств существует подход, что технологическая инициатива должна включать в себя индустриализацию и модернизационные моменты. В нашем представлении (что отражает, в частности, позицию технологических предпринимателей) суть НТИ заключается в формировании принципиально новых рынков, которых сегодня не существует, но через 10–20 лет их объем будет превышать 100 млрд долларов. На этих рынках у России еще есть шанс занять достойное место, тогда как зрелые рынки характеризуются наличием разделяемых основными игроками технологических стандартов, и, если стандарты приняты и работают, шансы выйти на этот рынок резко снижаются. За последние 25 лет не было ни одного успешного примера, когда российская технологическая компания заняла значимую долю на сформировавшемся мировом рынке. Наши IT-компании, которыми мы гордимся, возникли в 1990-е годы, когда этого не было.

В то же время мир переживает технологическую революцию нового уровня, и нас ожидает коренная перестройка основных отраслей. Так что технологическая инициатива – это про то, чтобы попытаться вскочить на эту волну. В рамках НТИ надо начать планирование не на следующий год, а на 20-летний горизонт, надо понять, какие отрасли с высокой добавленной стоимостью и ориентиром на конечного потребителя мы можем вырастить в России. Если посмотрим на историю: мы очень успешны в разработке стандартов, но многим не умеем воспользоваться.

Поддержкой высокотехнологичных бизнесов уже занимаются институты развития, в чем заключается роль АСИ?

У нас есть опыт предпринимательской инициативы, которая не решила все проблемы ведения бизнеса в стране, но сняла ряд важных барьеров и была успешна технологически. Она формировалась не министерствами, а рабочими группами, у которых была возможность влиять на принятие решений. Такую же модель мы хотим реализовать в рамках НТИ: по каждому рынку, по каждой группе технологий сформировать из предпринимателей, ученых, экспертов, чиновников рабочие группы, возглавлять которые будут технологические предприниматели, готовые инвестировать в новый рынок. Им необходимо будет определить барьеры на пути становления этого рынка, разработать стандарты и меры стимулирования финансового и нефинансового характера, программу подготовки кадров. Это более сложная задача, чем НПИ, которая касалась только нормативного регулирования. АСИ же выступает как площадка, которая поддерживает общие правила, главное из которых заключается в том, что в рабочих группах должны работать люди, а не должности.

Но предсказать, какая технология будет востребована через десять лет, не так-то легко, об этом спорят и ведущие компании-разработчики.

Мы оцениваем точность прогнозов выше 90%. Дело в том, что выделить одну технологию-победителя практически невозможно, но определить, какой возникает рынок, гораздо проще. К примеру, мы не знаем, какая технология станет основой для рынка беспилотных летательных аппаратов. Есть дроны, которые делают из металла, есть пластиковые, есть композитные, есть даже съедобный дрон, сделанный из гриба, который разлагается на 85%. При этом мы точно знаем, что их использование в мегаполисах резко возрастет. Поэтому технологическая инициатива – это принципиально про новые рынки, а не технологии.

Более того, если посмотреть на сами технологии, то выяснится, что для большинства рынков необходим примерно одинаковый набор: практически везде нужны цифровое проектирование и моделирование, материалы с новыми свойствами, анализ больших данных, искусственный интеллект или автоматизированная система управления, которая принимает решения вместо человека. Практически везде задействованы принципы бионики для достижения лучших технических характеристик.

Насколько российские компании готовы к такому рывку?

У нас есть несколько конкурентных преимуществ. Тех самых, которые до этого были нашими ключевыми недостатками. Например, за исключением отдельных историй в ВПК, мы не умеем разворачивать массовое производство, не можем его самостоятельно обновлять и теряем конкурентное преимущество, в том числе и по цене. Действительно, часть производств сейчас возвращается в развитые страны, но это роботизированное, безлюдное производство. Технологическая революция же заключается в отходе от больших заводов в сторону небольших производств, 3D-печати, когда вещь может быть по чертежам собрана либо напечатана ограниченной партией. Как раз в этом наш недостаток становится преимуществом. Программирование, конструкторские решения, опытные партии – это то, что мы всегда умели и по-прежнему умеем делать очень хорошо.

Второе преимущество – это рабочая сила, потому что мы можем критиковать советское образование сколько угодно, но оно обеспечило хорошее фундаментальное математическое и физическое образование. И сейчас подрастает так называемое поколение скрытых инженеров, которые пойдут в вузы через три-четыре года. Если вы посмотрите запросы в «Яндексе» мальчиков и девочек 12–15 лет, то у девочек все нормально, они будут спрашивать, как правильно целоваться, а у мальчиков самый популярный запрос – «как построить с-уровень в “Майнкрафт”». «Майнкрафт» – это игра, в которой не надо никого убивать, а надо строить инженерные сооружения. Наши ребята выигрывают мировые технологические чемпионаты – от разработки программного обеспечения до подводной робототехники или запуска спутников. Мы надеемся, что, когда они будут выходить на рынок, они придут со своими идеями, а не копиями западных интернет-магазинов. Уже сейчас только по робототехнике в стране насчитывается несколько тысяч команд, по беспилотникам на конкурс два года назад подали заявки более 400 команд, и это на рынке, который государство вообще не видело. Поэтому одна из задач НТИ – развивать кружковое движение.

С другой стороны, мы должны работать с крупными корпорациями, создавая те места, где можно будет внедрять новые технологии, и, поверьте, они готовы, потому что во многие компании пришли молодые смелые ребята, они хотят перепрыгнуть технологический рубеж. Конечно, часто это не находит понимания: существует огромный разрыв между общественным восприятием этих компаний и тем, что внутри реально происходит. На Рижском вокзале иногда стоит поезд РЖД, который демонстрирует их инновации: роботизированные места водителей, анализ эффективности движения поездов через Big Data. Одна из лучших мировых разработок, которая производит очень сильное впечатление. Заинтересовались дронами в «Почте России» и согласились протестировать их использование в малонаселенной области. Если в Европе на удаленные острова могут возить медикаменты дронами, почему бы не сделать такую же доставку в России? Это будет явно дешевле, чем вертолетом.

Но и здесь важно преодолеть представление о том, что у нас априори все плохо. К примеру, за российскими разработками в области систем управления – а это очень сложное моделирование, оно даже сложнее, чем моделирование беспилотных автомобилей, – охотятся крупнейшие международные компании. Другое важное преимущество – это разработки в области эксплуатации в условиях холодного и нестабильного климата. По тем же беспилотникам мы первые в это инвестировали, у нас есть уже опыт технологических решений в ВПК, эксплуатации в условиях Арктики.

Зачастую российские компании по мере роста переезжают, к примеру, в США. И даже если разработка остается в России, то коммерческая часть проекта и штаб-квартира мигрируют. Получится ли реализовать НТИ в таких условиях?

Это сложная и интересная проблема. К сожалению, сегодня российские компании не могут ожидать справедливого отношения к себе на мировых рынках. Из-за политических обстоятельств этим компаниям не дают равных прав. Тем не менее нам нужно открывать горизонт на мировые рынки. Но самое большое количество потенциальных потребителей находится в Азии, а через 20 лет этот разрыв будет не просто пугающим, а огромным. И если мы делаем технологическую инициативу на перспективу, то стоит поддерживать продажу наших продуктов, создание совместных компаний, открытие новых производств в Азии. Это уже происходит в традиционных отраслях с Индией, Китаем. В нашем общении с инвесторами, с предпринимателями и с учеными из этих стран мы не видим каких-либо преград. Сейчас происходит своеобразная колонизация мирового пространства средними российскими технологическими компаниями, возвращаются и ученые, уехавшие в 1990-е, они работают с нашими университетами, научными институтами. У нас действует программа «Глобальное образование», которая способствует обучению российских граждан в ведущих мировых университетах и возвращению компетенций в Россию.

Каких кадров не хватает российским технологическим компаниям?

Во-первых, у нас не хватает технологических предпринимателей, то есть людей, которые готовы рисковать своими деньгами и которые одновременно понимают в технологиях. Мы прекрасно сознаем все риски, все минусы того, чтобы быть технологическими предпринимателями в России, но, с другой стороны, импортозамещение создает огромный рынок. Во-вторых, не хватает специалистов, которые умеют делать вещи руками на мировом уровне. Ученые есть, разработчики есть, а тех, кто может сделать конкретную деталь, очень мало. За последние 20 лет эта отрасль сильно провалилась. Мы над этим сейчас активно работаем через программу WorldSkills.

Что нужно изменить в регулировании, чтобы инициатива заработала?

Если посмотреть наш пробный проект по беспилотникам, дронам, то в первую очередь стоит признать, что это пока серая зона. Летательные аппараты весом до 115 кг не лицензируются, не сертифицируются. С другой стороны, любой полет по другим наборам правил должен получить разрешение. Если это останется в серой зоне, то возникнет риск возможных столкновений, в том числе с заходящими на посадку самолетами. Нужно выделить зоны и коридоры, в которых возможно свободное использование дронов, внести изменения в правила эксплуатации дронов в городском пространстве. Остаются и законодательные ограничения, связанные с определением понятия юридической ответственности, страхованием. Далее нам кажется, что можно провести конкурс на использование дронов для решения технологических заданий в городе, от медицины и безопасности до обеспечения стройки. Третье – это госзаказ, проработка программ инновационного развития госкомпаний по новым решениям в области логистики с использованием дронов.

Эти предложения находят понимание у профильных министерств?

Уже принято решение о формировании проектной рабочей группы по развитию коммерческих беспилотных аппаратов в России. Мы нашли горячую поддержку в Минпромторге, отраслевых департаментах, в том числе отвечающих за авиацию. Есть понимание, что это нужно. Сейчас скорее даже более вероятна ситуация, что будут похожие вещи лоббироваться сразу несколькими министерствами.

Интервью взяла Татьяна Едовина